Николай Модестов «Следствие продолжается» Самые громкие дела прокуратуры Москвы нового времени 1991 - 2007 годы

Да, девушку подвозил. От Липецкой улицы до Олимпийской деревни. Помнит ее хорошо. Симпатичная, словоохотливая. Когда приехали, попросила у него мобильник. Позвонила подруге, о чем-то с ней беседовала. О чем, он не помнит, какая-то женская болтовня. Потом он подвез ее к магазину, они расстались. Больше он девушку не видел и с ней ничего общего не имеет.

Следователь доброжелательно вел допрос, задавал вопросы, уточнял. Зафиксировав все показания, Устиновский предложил допрошенному расписаться, сложил листки, пристально посмотрел на молодого человека и положил перед ним том уголовного дела. Тот самый, с фотографиями:

- Посмотрите, пожалуйста, может быть, еще что-то вспомните!

Поляков взял том, раскрыл и буквально впился глазами в его страницы. Он смотрел и смотрел и не мог оторваться от фотографий Татьяны, разглядывал свою собственную, взятую из формы № 1, перелистывал страницы, задерживая взгляд на изображении останков...

- Если бы он действительно не имел никакого отношения к случившемуся, - вспоминает Михаил Юрьевич, - допрос был бы для него неприятной тратой времени и нервов. Парень наверняка поскорее пролистал бы страницы и ушел. Но я видел, его захватило, он не может пересилить желание увидеть то, что он совершил.

Наконец он перевернул последний лист, закрыл том и подвинул его следователю:

- Я могу идти?

Устиновский сделал паузу, посмотрел в глаза парню:

- Знаешь, Виктор, не верю я тебе! И собираюсь тебя арестовать.

В кабинете наступила тишина. За окном проносились автомобили, в соседнем кабинете пищал факс, кто-то громко говорил по телефону.

Допрошенный ошарашенно молчал. Затем нервно дернулся на стуле, посмотрел на грязно-серого цвета сейф, стоявший в углу тесного кабинета.

- Закурить можно?

- Пожалуйста!

Парень достал сигареты, вытащил зажигалку. Прикурил, выпустил дым в сторону окна:

- Да, это я ее убил...

Он говорил не торопясь, с каким-то облегчением. Груз случившегося давил на него все это время, требовал выхода.